- В рассудке неполном, - подтвердил инспектор.
- Какой же тут рассудок, помилуйте! При губернаторе и что говорит: помилуйте! - заявил всему присутствию Прохоров.
Все члены были согласны с этим.
- В таком случае, ваше превосходительство, значит, я буду совершенно противоположного мнения, - возразил Калинович. - Я полагаю, что этот молодой человек совершенно в полном рассудке.
- Как в рассудке? Что вы такое говорите? - воскликнул губернатор, как бы не веря своим ушам.
- В рассудке, - повторил Калинович, не изменяя гона, - а потому полагаю, что держать его в сумасшедшем доме и грешно и противозаконно: это варварство!
- Да ведь в законе глупорожденные также отнесены к сумасшедшим, заметил было прокурор.
Но вице-губернатор не обратил даже внимания на его слова и продолжал:
- Что ж касается того, как он управлял своим имением, то об этом произвести дознание и, с заключением дворянского собрания, представить на решение сената. Но, так как из слов его видно, что у него обобран весь скот и, наконец, в деле есть просьбы крестьян на стеснительные и разорительные действия наследников, то обстоятельство это подлежит особому исследованию и виновных подвергнуть строжайшей ответственности, потому что усилие их представить недальнего человека за сумасшедшего, с тем чтоб засадить его в дом умалишенных и самим между тем расхищать и разорять его достояние, по-моему, поступок, совершенно равносильный воровству, посягательству на жизнь и даже грабежу.
Эта строго официальная речь Калиновича как громом оглушила все собрание. Прохоров побледнел; члены не знали, куда глаза направить. Губернатор первый нашелся: