- Послушай, ты, чертенок! - обратился он к одному из рабочих мужиков. Спусти меня в этот провал: иначе я не могу уйти отсюда!
- Спусти его, Михайло, поскорей только; я тебе целковый дам, подхватила Настенька.
- Сейчас! - отвечал мужик и, проворно сбежав, начал опускать Козленева.
- Иду в ад и буду вечно пленен! - воскликнул он, простирая руки кверху; но пол за ним задвинулся, и с противоположной стороны вошел на сцену Калинович, сопровождаемый содержателем театра, толстым и оборотливым малым, прежде поверенным по откупам, а теперь занимавшимся театром.
- Как здесь, однако, хорошо! Я никогда тут не бывал! - говорил вице-губернатор, обводя глазами.
- Слава богу, хорошо теперь стало, - отвечал содержатель, потирая руки, - одних декораций, ваше превосходительство, сделано мною пять новых; стены тоже побелил, механику наверху поправил; а то было, того и гляди что убьет кого-нибудь из артистов. Не могу, как другие антрепренеры, кое-как заниматься театром. Приехал сюда - так не то что на сцене, в зале было хуже, чем в мусорной яме. В одну неделю просадил тысячи две серебром. Не знаю, поддержит ли публика, а теперь тяжело: дай бог концы с концами свести.
- Конечно, поддержит. У вас прекрасно играют, - отвечал Калинович, - я, однако, подписался на кресла и на ложу, а не расплатился еще: тут ровно так! - прибавил он, подавая антрепренеру триста рублей серебром.
У того задрожали руки.
- Хорошо играют, ваше превосходительство, - продолжал он, не зная от радости, что говорить, - труппа чистенькая, с поведеньем! Ко мне тоже много артистов просилось, и артисты хорошие, да запивают либо в картишки зашибаются - и не беру. Я лучше дороже заплачу, да по крайней мере знаю, что человек исправный.
- Разумеется, - отвечал вице-губернатор и взглянул в ту сторону, где сидела Настенька.