Та дернула сонетку.
Вошел лакей.
- Что там, пришла ли почта или нет? Пошлите узнать жандарма к Экзархатову!
- Они сами здесь, ваше превосходительство, - отвечал лакей.
- Что ж вы, болваны, не скажете? Проси!.. - проговорил с беспокойством губернатор. - Как это, Николай Иваныч, вы не велите о себе сказывать... что за щепетильность пустая! - встретил он Экзархатова.
Тот подал ему целую кучу пакетов. Калинович с пренебрежением перекидал их и остановился только на одной бумаге, на которой была сделана надпись в собственные руки. Он распечатал ее, прочитал внимательно и захохотал таким странным смехом, что все посмотрели на него с удивлением, а Настенька даже испугалась.
- Всегда тебя эта проклятая почта встревожит! - проговорила она.
Калинович ничего не отвечал ей и снова прочитал бумагу.
- Еще по трем доносам требуют объяснения! - обратился он, наконец, с судорожной усмешкой к Экзархатову, подавая ему бумагу. - Теперь уж присланы совершенно вопросные пункты. Как преступника или подсудимого какого-нибудь спрашивают!
Экзархатов не знал, читать ему бумагу или нет.