- Взгляните, прочтите! Я ни скрывать, ни стыдиться этого не намерен... - сказал Калинович и опять захохотал.
Настенька смотрела на него с беспокойством. Она очень хорошо видела, что он был под влиянием страшнейшего гнева.
- Ни стыдиться, ни скрывать этого не намерен! - повторял губернатор, а потом вдруг обратился к Экзархатову. - Послушайте! - начал он. - Не хотите ли, пока есть еще время, вместо настоящей вашей службы получить место какого-нибудь городничего или исправника, окружного, наконец, начальника?.. Я, по своему влиянию, могу еще теперь сделать это для вас.
Предложение это заметно удивило и оскорбило Экзархатова.
- Разве я не гожусь в настоящей моей должности? - проговорил он.
- О боже мой! Кто ж вам это говорит! - воскликнул Калинович. - Но я могу быть переведен; приедет другой, который вас вытеснит, и вы останетесь без куска хлеба.
Экзархатов выпрямился, поднял свою опущенную голову и вообще как-то приосанился.
- Я, Яков Васильевич, сколько себя понимаю, служу не лицам, а делу... что ж мне этого очень опасаться? - проговорил он.
Калинович захохотал.
- Не лицам!.. На службе делу хочет выехать! Нельзя, сударь, у нас так служить! - воскликнул он и, встав с своего места, начал, злобно усмехаясь, ходить по комнате. Выражение лица его было таково, что из сидевших тут лиц никто не решался с ним заговорить.