С лица капитана капал крупными каплями пот; руки делали какие-то судорожные движения и, наконец, голова затекла, так что он принужден был приподняться на несколько минут, и когда потом взглянул в скважину, Калинович, обняв Настеньку, целовал ей лицо и шею...
- Анастаси... - говорил он страстным шепотом, и дальше - увы! - тщетно капитан старался прислушиваться: Калинович заговорил по-французски.
- Зачем?.. - отвечала Настенька, скрывая на груди его свое пылавшее лицо.
- Но, друг мой... - продолжал Калинович и опять заговорил по-французски.
- Нет, это невозможно! - отвечала Настенька, выпрямившись.
- Отчего же?
- Так... - отвечала Настенька, снова обнимая Калиновича и снова прижимаясь к его груди. - Я тебя боюсь, - шептала она, - ты меня погубишь.
- Ангел мой! Сокровище мое! - говорил Калинович, целуя ее, и продолжал по-французски...
Настенька слушала его внимательно.
- Нет, - сказала она и вдруг отошла и села на прежнее свое место.