Лицо Калиновича в минуту изменилось и приняло строгое выражение. Он начал опять говорить по-французски и говорил долго.
- Нет! - повторила Настенька и пошла к дверям, так что капитан едва успел отскочить от них и уйти в гостиную, где уже сидел Петр Михайлыч. Настенька вошла вслед за ним: лицо ее горело, глаза блистали.
- Где же наш литератор? - спросил Петр Михайлыч.
- Он, я думаю, сейчас придет, - отвечала Настенька, села к окну и отворила его.
- Полно, душа моя! Что это ты делаешь? Холодно, - заметил ей Петр Михайлыч.
- Нет, папаша, ничего, позвольте... мне душно... - отвечала Настенька.
Вошел Калинович.
- Милости просим! Портфель ваша здесь, принесена. Извольте садиться и читать, а мы будем слушать, - сказал Петр Михайлыч.
- Нет, Петр Михайлыч, извините меня: я сегодня не могу читать, отвечал Калинович.
- Это что такое? Отчего не можете? - спросил с удивлением Петр Михайлыч.