- Муж не хочет жить со мной.
- Павел Васильич? Да что это ему сделалось?
- Ревнует меня - нельзя мне шагу сделать: вчера поехала я кататься; вдруг ему пришло в голову, что я заезжала...
- Куда же это, он думает, вы заезжали?
- Ну, к этому мерзавцу Бахтиарову.
- Скажите, пожалуйста, - говорила Феоктиста Саввишна, качая головою, какая ревность! Но, впрочем, я вам скажу, не огорчайтесь очень, Юлия Владимировна, - мужчины все таковы: им бы все самим делать, а нам бы ничего.
- Но он не хочет жить со мной, - перервала Юлия, - едет в деревню. Поговорите ему: что он, с ума, что ли, сошел, что благородные люди так не делают, что это подло, что он меня может ненавидеть, но все-таки пусть живет со мной, по крайней мере для людей, - я ему не помешаю ни в чем.
- Ой, Юлия Владимировна! Как вас можно ненавидеть? - Так, в горячности, - больше ничего. Извольте, я поговорю, только сначала сторонкой кой-что поразузнаю и сегодня же дам ответ. Вам бы давно ко мне прислать, - как вам не грех? Случилось этакое дело, а меня не требуете; вы знаете, как я предана вашему семейству - еще на днях получила от Владимира Андреича письмо: поручают старую коляску их кому-нибудь продать. До приятного свидания.
Выйдя от Бешметевых, Феоктиста Саввишна начала обдумывать свои действия во вновь предпринятом ею на себя подвиге. Она очень сожалела, что на этакий случай в городе нет Перепетуи Петровны, которая, рассердившись на племянника, все лето жила в деревне и даже на зиму не хотела приезжать в город, чтобы только не видеть семейного сраму, и которая, конечно бы, в этом деле приняла самое живое участие и помогла бы ей уговорить Павла. Но делать нечего. Сваха отправилась к Лизавете Васильевне: лично самой говорить Павлу она считала и неудобным и бесполезным.
Масуровой только что перед приходом Феоктисты Саввишны рассказала горничная, что случилось у Бешметевых. Она встревожилась и хотела послать за братом.