- Матушка, что это у ваших-то наделалось? - начала прямо Феоктиста Саввишна. - Я сейчас от них, Юлия Владимировна в слезах, Павел Васильич огорчен, - и не видала его. Говорят, он совсем хочет уехать в деревню, а супругу оставить здесь. Сами посудите - ведь это развод, на что это похоже? Мало ли что бывает между мужем и женою, вы сами по себе знаете. А ведь вышло-то все из пустяков. Вчерась поехала кататься с этим вертопрахом Бахтиаровым.
Лизавете Васильевне было очень неприятно, что происшествие это знала уже и Феоктиста Саввишна, но делать было нечего.
- Я ничего хорошенько не слыхала, - отвечала она, - это, верно, какие-нибудь пустяки.
- Какое, матушка! Я сейчас от них, - возразила Феоктиста Саввишна, Юлия Владимировна со слезами просила меня пересказать вам. "Вы знаете, говорит, как я люблю и уважаю сестрицу; я бы сама, говорит, сейчас к ней поехала, да не могу - очень расстроена. Попросите, чтобы она поговорила брату не делать этого. Ну, уж коли ему так хочется ехать в деревню, можно ехать вместе".
- Если брат думает ехать в деревню, то, конечно, поедет с женой, отвечала Лизавета Васильевна.
- В том-то и дело, что хотят ехать одни; это-то и беспокоит Юлию Владимировну. Пошлите-ка за ним, родная, да поговорите с ним. Я бы ему сама сказала, да мое дело стороннее, как-то неловко. Я вот хоть тут за ширмами посижу, а вы ему поговорите.
- Когда же он хочет ехать?
- Да сегодня в ночь или завтра утром.
Лизавете Васильевне самой хотелось видеться с братом, но только без Феоктисты Саввишны. С другой же стороны, она знала, что госпожу Пономареву отклонить от какого бы то ни было дела, в котором она уже приняла участие, не было никакой возможности, а потому ограничилась только тем, что отослала сваху в мезонин к детям и тотчас же послала за братом. Прошел час, другой, третий - Павел не являлся. У деятельной Феоктисты Саввишны недостало терпения дожидаться, и потому она, отправившись, куда ей было нужно, обещала вечерком непременно забежать.
Часу в третьем пришел Павел.