- Ты не можешь не хотеть, на том основании, как я сказал, что порядочная девушка в двадцать лет хочет замуж; но теперь другой вопрос: за кого выйти замуж?
- Мне он очень гадок.
- Хорошо: этот гадок, положим, так. Стало быть, ты кого-нибудь имеешь в виду. Может быть, в тебя кто-нибудь влюблен и уж делал тебе предложение? Кто ж это такой? Бахтиаров, что ли?
- Мне никто не делал предложения, - отвечала, вспыхнув, Юлия Владимировна. - Я пойду, папенька, в монастырь.
- Прекрасно! Ступай в монастырь, только завтра же; зачем же тебе отягощать нас? Мы, стало быть, ничего уже не можем для тебя сделать. Мы поедем в Петербург, а ты ступай в монастырь.
Юлия залилась слезами.
- Вот видишь, - начал снова Владимир Андреич, - это только пустые слова, а в таком важном деле пустых слов говорить не следует. Плакать нечего, а надобно слушать, что говорят.
- Мне хочется, папенька, пожить с вами.
- Пожить с нами! Это всего лучше! На все, сударыня, свое время: с нами ты уж пожила; теперь тебе надобно выйти замуж, - ведь ты с этим сама согласна. Ну, скажи, согласна ли?
- Согласна.