- Шампанского! - закричал Владимир Андреич.
Но шампанское что-то долго не подавалось. В буфете вышел спор. Старик в белых воротничках никому не хотел уступить честь разносить.
- Полно, старый хрен: разобьешь, ведь оно двенадцать рублев, - говорил молодой лакей, отнимая у старика поднос.
- Ах ты, молокосос! Давно ли был ты свинопасом-то? Туда же, учить... Анна Семеновна, разлей, матушка, напиток-то, - говорил старый лакей, не давая подноса и обращаясь к ключнице.
- Не тронь, Сеня, его, - говорила та и разлила вино.
Спиридон Спиридоныч (так звали старика) с довольным лицом вынес шампанское в залу. Он шел очень модно, как следует старинному лакею.
- Разве там других нет? - спросил Кураев, недовольный тем, что перед женихом явился лакей в замасленном сюртуке.
- Извините, батюшка Владимир Андреич, - отвечал старик, - по собственному моему расположению я отнял у Семена: молоденек еще.
- Это слуга моего отца, - сказал Кураев, обращаясь к Павлу, - и по сю пору большой охотник до всех церемоний. Батюшка жил барином.
- Блаженной памяти Андрей Михайлыч, - отвечал старик, - изволили меня любить и имели всегда большие празднества: нас по трое за каретой ездило.