Владимир Андреич значительно посмотрел на дочь.
- Он преусердный, престарательный, - заметила Марья Ивановна, вторя мужу.
Между тем Спиридон Спиридоныч прошел в девичью.
- Ступайте вы, егозы: проздравьте господ-то!
- Да что, приказано, что ли? - спросила баба с сердитым лицом.
- Приказано не приказано, а порядок такой. Эх вы, необразованные! Смотрите, хорошенько поцелуйте у всех руки.
- Спиридон Спиридоныч, поучи-ко, как поздравить-то, - сказала с насмешкою молоденькая горничная, очень хорошенькая собой, так что в нее был, говорят, влюблен какой-то поручик.
- Ну, как проздравлять! - отвечал Спиридон Спиридоныч, очень довольный тем, что у него просят советов. - Известно как: имею-де счастие обличить вам свое проздравление.
Научивши таким образом, старый лакей прошел в лакейскую и там велел идти к поздравлению.
В залу начала входить целая гурьба горничных, с различными лицами и талиями. Все начали подходить сначала к руке жениха и невесты, а потом к Владимиру Андреичу, Марье Ивановне и Наденьке. Молодые свои поздравления бормотали сквозь зубы и улыбались, но старые говорили ясно и с серьезными лицами. Спиридон Спиридоныч и в этот раз не утерпел, чтоб не поздравить еще: он подошел к жениху, говоря: "Честь имею еще раз кланяться!" - поцеловал руку и шепнул ему на ухо: "Я, батюшка, иду в приданое за Юлией Владимировной". Павел хотел было дать ему денег, а вместе с тем вспомнил, что и всем следовало бы дать; но денег с ним не было; это еще более его сконфузило.