Та пошла.
- Пожалуйте, просят-с, - сказала она, возвратясь к нему в переднюю.
Князь пошел.
Елизавета Петровна приняла князя у себя в спальне и лежа даже в постели. Лицо у нее тоже было заплаканное и дышавшее гневом.
- Что Елена-то Николаевна ваша наделала со мной!.. - произнесла она тотчас же, как князь вошел.
- Что такое? - спросил тот.
Елизавета Петровна злобно усмехнулась.
- Разгневаться изволила... Эта сквернавка, негодяйка Марфутка, чесался у ней язык-то, - донесла ей, что управляющий ваш всего как-то раза два или три приходил ко мне на дачу и приносил от вас деньги, так зачем вот это, как я смела принимать их!.. И таких мне дерзостей наговорила, таких, что я во всю жизнь свою ни от кого не слыхала ничего подобного.
Князь слушал Елизавету Петровну с понуренной головой и с недовольным видом; ему, видимо, казалось все это вздором и бабьими дрязгами.
- И все это по милости какой-нибудь мерзкой девки, - продолжала между тем та, снова приходя в сильный гнев. - Ну, и досталось же ей!.. Досталось!.. Будет с нее...