- Счет!.. - крикнул Адольф Иваныч подмастерью.
Тот сейчас же написал его и подал Миклакову, у которого, по прочтении этого счета, все лицо вытянулось: платья и белья вышло на шестьсот рублей, значит, ровно на половину его годичного жалованья.
- Немножко дорого!.. - проговорил он негромким голосом.
- Дорого-с, очень дорого!.. - согласился и Адольф Иваныч, но уступить, кажется, не намерен был ни копейки.
Миклаков, делать нечего, решился покориться необходимости, хотя очень хорошо понимал, что потом ему не на что будет купить никакой книжки, ни подписаться в библиотеке, и даже он лишится возможности выпивать каждодневно сквернейшего, но в то же время любимейшего им, по привычке, вина лисабонского, или, как он выражался, побеседовать вечерком с доброй Лизой.
- Прикажете доставить вам удостоверение от казначея?.. - проговорил он Адольфу Иванычу.
- Ни, ни, ни!.. Не нужно-с! Я господину Миклакову верю гораздо более, чем всем на свете казначеям.
- Ну, благодарю!.. - сказал Миклаков, протягивая Адольфу Иванычу руку, которую тот с чувством и дружески пожал, и когда, наконец, Миклаков совсем пошел из магазина, он нагнал его на лестнице и почти на ухо шепнул ему:
- У меня брат вот приехал из-за границы!.. Я сейчас с ним и завтракал!.. Друг задушевный Герцена был!.. Все замыслы его знал.
- Вот как!.. - произнес Миклаков, чтобы что-нибудь сказать в ответ.