- Теперь-с, - начал первый из них толковать прочим товарищам, - как они тронутся, мы на тройке за ними; девка уже подкуплена, на звонок отворит нам, мы войдем и сделаем свое дело...
- Чтобы тоже кто из соседей не услыхал: пожалуй, и полицию притащат! заметил один из капуцинов, вероятно, более благоразумный.
- Да никто, черт ты этакий, не услышит, - возразил ему с досадой разбойник, - совершенно отдельный флигель и ход даже с улицы: я приезжал туда, бывало, какой пьяный, пел и орал, чертям тошно, - никто никогда ничего не слыхал!
- Да ведь, наконец, брат, коли взялся, так отнекиваться нечего! подхватил кучер, обращаясь к капуцину.
- Коли деньги взял, так действуй, как велят! - подхватил другой капуцин.
- Да, это точно что... - согласился невеселым голосом первый капуцин.
В это время Николя и Петицкая (читатель, вероятно, догадался, кто была эта маска) продолжали сидеть в своем бенуаре и разговаривали между собой. Г-жа Петицкая была на этот раз более чем грустна. Пользуясь тем, что она сидела в совершенно почти темном углу ложи, маску свою она сняла и, совершенно опустив в землю глаза, нетерпеливой рукой, сама, кажется, не замечая того, вертела свое домино до того, что изорвала даже его. М-r Николя тоже был в каком-то раздраженно-воспаленном состоянии. Он перед тем только спросил бутылку шампанского, которую хотел было распить вместе с г-жой Петицкой, что и делал всегда обыкновенно в прежние маскарады; но та решительно отказалась, так что он всю бутылку принужден был выпить один.
- Этому решительно не должно продолжаться, - говорила г-жа Петицкая.
- Но почему же? - спрашивал Николя удивленным и испуганным голосом.
- Потому что завтра или послезавтра должна приехать моя сестра ко мне, и я не хочу, чтобы она была свидетельницей моего позора.