У г-жи Петицкой ни на какую сестру в целом мире намека не было.
- Но что ж сестра?.. Мы можем видаться не у вас, а в гостиницах! как-то шлепал больше Николя своим толстым языком.
- Что?.. Что?.. - воскликнула г-жа Петицкая. - Это уже глупо, наконец, так говорить! - проговорила она как бы и раздраженным голосом.
Николя сильно сконфузился таким замечанием.
- Вы принимаете меня, я не знаю, за какую женщину... - продолжала г-жа Петицкая.
- Нисколько я не принимаю!.. И думать никогда ничего подобного не смел!.. Я люблю только пламенно вас, - говорил Николя.
Петицкая захохотала самым обидным, саркастическим смехом.
- Чему же вы смеетесь? - спросил ее Николя, в свою очередь, тоже обиженным и опечаленным тоном.
- Ах, боже мой, боже мой, - произнесла на это, как бы больше сама с собой, г-жа Петицкая. - Если бы вы действительно любили меня пламенно, обратилась она к Николя, - так не стали бы спрашивать, чему я смеюсь, а сами бы поняли это.
- Но как же мне понять? Ей-богу, я не знаю, научите меня, - je vous supplie*.