- Хорошо, - отвечала Петицкая и на это грустным тоном.
Через несколько минут они в карете Николя уже неслись в скромный проулок жилища г-жи Петицкой. Вскоре за ними, этим же путем, проехала и ухарская извозчичья тройка с несколькими седоками.
По возвращении домой, Петицкая не позволила Николя войти прямо за собой в спальню и объявила ему, что она еще переодеться хочет, потому что ей будто бы страшно неловко было в маскарадном платье, и когда, наконец, он был допущен, то увидел ее сидящею в восхитительной блузе.
Николя даже совестно сделалось, что сам он одет был трубочистом. Он тяжело опустился в кресло и начал глядеть на свою собеседницу. От выпитого шампанского и от волновавшей его страсти у него глаза даже выперло вперед.
- Подите сюда, я вас поцелую! - произнес он каким-то задыхающимся голосом.
- Нет!.. Нельзя! - отвечала на это г-жа Петицкая, отрицательно качнув головой и не трогаясь с своего места.
- Отчего же нельзя? - спросил Николя уже с испугом и удивлением.
- Оттого же!.. - отвечала протяжно Петицкая. - Что посидите еще у меня немного, и adieu навсегда.
- Не может быть, вы шутите?.. - говорил Николя: у него на глазах почти были слезы.
- Нисколько!.. Я долго себе позволяла безрассудно увлекаться; пора же и опомниться!