Князь прошел туда. Ребенок спал в это время. Князь открыл полог у его кроватки и несколько времени с таким грустным выражением и с такой любовью смотрел на него, что даже нянька-старуха заметила это.
- Да не прикажете ли, батюшка, я разбужу его и покажу вам? проговорила она.
- Нет, не надо! - отвечал князь, вздохнув, и потом, снова возвратясь к Елене, сел невдалеке от нее.
Та как бы старательнейшим образом продолжала работу свою.
- Я хотел бы вас спросить... - заговорил князь, по-прежнему не глядя на Елену, - о том презрении, которое вы так беспощадно высказали мне в прошлый раз: что, оно постоянно вам присуще?.. - И князь не продолжал далее.
Елена поняла всю серьезность и щекотливость этого вопроса.
- А если бы я питала такое презрение к тебе, то как ты думаешь, я оставалась бы с тобой хоть в каких-нибудь человеческих отношениях, а не только в тех, в каких я нахожусь теперь? - спросила она его в свою очередь.
- Не успела еще прервать их, - отвечал князь, грустно усмехнувшись. Ты сама говорила, что прежде иначе меня понимала.
- Долго что-то очень собираюсь прервать их... Ты не со вчерашнего дня страдаешь и мучишься о супруге твоей и почти пламенную любовь выражаешь к ней в моем присутствии. Кремень - так и тот, я думаю, может лопнуть при этом от ревности.
Князь опять грустно усмехнулся.