Терпенье Анны Юрьевны лопнуло: она сама решилась идти к нему.
Тяжело и неловко спустившись по винтообразной лестнице вниз, Анна Юрьевна вошла в кабинет к барону, где увидела, что он, в халате и с бледным от бессонницы лицом, сидел на одном из своих диванов.
- Ты болен? - спросила она, вглядываясь в него.
- Нет, не болен! - отвечал барон.
- Отчего ж нейдешь ко мне наверх? Ух, задохнулась совсем! присовокупила Анна Юрьевна, усаживаясь на другом диване.
Барон некоторое время заметно колебался.
- Я все обдумывал одно мое предположение... - заговорил он, наконец, серьезным и каким-то даже мрачным голосом. - Признаюсь, играть при вас ту роль, которую я играл до сих пор, мне становится невыносимо: тому, что я привязан к вам по чувству, конечно, никто не поверит.
- Да и верить тому нельзя, - перебила его Анна Юрьевна: - меня по чувству в молодости только и любил один мужчина, да и то потому, что дурак был!
- Вот видите!.. Вы сами даже не верите тому!.. - продолжал барон. - Чем же я после этого должен являться в глазах других людей?.. Какой-то камелией во фраке!
- Ну, что за пустяки, - произнесла Анна Юрьевна, хотя в душе почти сознавала справедливость слов барона. - Но как же помочь тому? - прибавила она.