- В Москве ж... подписку в пользу польских эмигрантов?.. Что вы, панна Жиглинская! - почти воскликнул Жуквич.
Елена сама поняла всю несбыточность своего предположения.
- В таком случае составьте подписку только между поляками московскими, - те должны отдать все; я хоть полуполька какая-то, но покажу им пример: я отдам все мои платья, все мои вещи, все мои книги!
- И все это будет такая ж крупица в море, - произнес Жуквич. - Вы прочтите: двести семейств без платья, без крова, без хлеба!..
У Жуквича при этом даже слезы выступили на глазах; у Елены тоже они искрились на ее черных зрачках.
- Ну, так вот что! - начала она. - Я просто скажу князю, чтобы он послал им денег сколько только может!
- О, нет, нет!.. - опять воскликнул Жуквич, кивая отрицательно головой. - Вы ж не знаете, какой князь заклятый враг поляков.
- Тут дело не в поляках, - отвечала Елена, - а в угнетенных, в несчастных людях. Кроме того, я не думаю, чтоб он и против поляков имел что-нибудь особенное.
- Против ж поляков он имеет!.. Я могу вам это доказать ясно, как божий день, из его заграничной жизни.
- Пожалуйста, я никогда ничего подобного от него не слыхала! проговорила Елена с заметным любопытством.