- Это очень бы, конечно, было жаль! - сказала Елена протяжно и, будучи совершенно убеждена, что Петицкая от первого до последнего слова налгала все, она присовокупила: - Из этого письма я вовсе не вижу такой близкой опасности, особенно если принять в расчет, кем оно писано.
- Оно писано женщиной, очень хорошо знающей настоящую жизнь Миклакова и княгини, - отвечал князь.
- Но ты забыл, что эта женщина - врунья, сплетница, завистница! возразила ему Елена.
- Все это, может быть, справедливо! - согласился князь. - Но тут-то она не имеет никакой цели ни лгать, ни выдумывать.
- Цель ее, вероятно, заключается в ее гадкой и скверной натуришке, жаждущей делать гадости и подлости на каждом шагу!
- Что Миклаков зол, желчен и пьяница, - это и я знаю без госпожи Петицкой!.. - возразил князь.
- И я тоже это знаю, - подтвердила Елена, - но в то же время убеждена, что, при всех своих дурных качествах, он не станет никакой в мире женщины мучить и оскорблять.
- Это только твои предположения, которые надобно еще доказать.
- Доказать это, по-моему, очень нетрудно, - отвечала, подумав, Елена. Пошли за Жуквичем и расспроси его: он очень еще недавно, в продолжение нескольких месяцев, каждодневно виделся с княгиней и с Миклаковым, и я даже спрашивала у него: хорошо ли все у них идет?
- Что же он тебе сказал на это? - перебил ее стремительно князь.