Князь на это промолчал.
- Ты тогда уверял, - продолжала Елена, - что это нисколько не будет до тебя касаться; но я говорила, что это неправда и что это будет тебя касаться, - оказалось, что и в этом я не ошиблась.
Князь и на это ни слова не сказал. Елена тоже не стала развивать далее своей мысли, не желая очень раздражать князя, так как предполагала, не откладывая времени, начать с ним разговор по поводу своего желания помочь польским эмигрантам.
Жуквич не замедлил явиться.
Князь встретил его самым дружественным образом.
- Садитесь, пожалуйста! - говорил он, пододвигая ему стул.
Жуквич принял всю эту любезность князя с некоторым недоумением и кидаемыми на Елену беглыми взглядами как бы спрашивал ее, что это значит.
Князь, впрочем, сам вскоре разрешил его сомнения.
- У меня просьба к вам есть... - начал он, и лицо его мгновенно при этом покрылось румянцем. - Вы, может быть, слышали... что я... собственно... в разводе с женой, и что она даже... уехала за границу с одним господином. И вдруг теперь я... получаю из Парижа, куда они переехали, письмо... которым... уведомляют меня, что княгиня до такой степени несчастлива по милости этого человека, что вконец даже расстроила свое здоровье... Вы видели отчасти их жизнь: скажите, правда это или нет?
На вопрос этот Жуквич довольно продолжительное время медлил ответом: он, видимо, соображал, в каком тоне ему говорить, и Елена, заметившая это, поспешила ему помочь.