- Совершенно от того! - подтвердила Елизавета Петровна. - У меня тоже вон дочка, - прибавила она, не помолчав даже нисколько, - хоть из рук вон брось!
- А!.. - произнес Иллионский, сначала не понявший хорошенько, почему Елизавета Петровна прямо с разговора о князе перешла к разговору о дочери.
- В восемь часов утра уйдет из дому, а в двенадцать часов ночи является!.. - продолжала она.
- А!.. - произнес еще раз Елпидифор Мартыныч. - Что же это она на службе, что ли, чем занята бывает?.. - прибавил он глубокомысленно.
- Какая это служба такая до двенадцати часов ночи? Если уж и служба, так какая-нибудь другая... - возразила Елизавета Петровна и злобно усмехнулась.
Она и прежде того всем почти всегда жаловалась на Елену и не только не скрывала никаких ее недостатков, но даже выдумывала их. Последние слова ее смутили несколько даже Елпидифора Мартыныча. Он ни слова ей не ответил и нахмурил только лицо.
- С тех пор и князь у нас почти не бывает, - присовокупила Елизавета Петровна.
- Не бывает? - спросил Елпидифор Мартыныч, навастривая с любопытством уши.
- Зачем же ему бывать? Видаются где-нибудь и без того! - отрезала Елизавета Петровна напрямик.
- Боже мой, боже мой! - произнес Елпидифор Мартыныч; такая откровенность Елизаветы Петровны окончательно его смутила.