- Да и вас я застаю всякий раз в новых фазисах! - отвечал ей тот не без насмешки; затем он сел и начал пристально смотреть на Елену.
Надобно было иметь не весьма много наблюдательности, чтобы подметить, какие глубокие страдания прошли по моложавому лицу Елены: Миклакову сделалось до души жаль ее.
- Но давно ли, однако, вы вышли замуж? - продолжал он совершенно уже другим тоном.
- Вам, может быть, больше хочется спросить - зачем и для чего, собственно, я вышла замуж? - возразила ему Елена.
- Зачем и для чего вы вышли замуж? - повторил за нею Миклаков.
- От голоду - больше ни от чего другого!.. Пришлось так, что или самой с ребенком надобно было умереть от нищеты, или выйти за Оглоблина... Я предпочла последнее.
- О, ирония жизни!.. Какая страшная ирония!.. - воскликнул Миклаков. Вот вам и могучая воля человека! Все мы Прометеи{448}, скованные нуждой по рукам и по ногам!
- Еще как скованы-то! - перебила его Елена, для которой, видимо, тяжел был этот разговор. - Но где вы были все это время?
- Был я в Малороссии, в Киеве, в Одессе, на южном берегу Крыма и на Кавказе.
- Что, как вам там везде понравилось?