- Дома госпожа? - спросил он очень хорошо ему знакомого лакея.
- Дома, у себя в кабинете, но заняты, кажется... - отвечал ему тот почти с презрением.
- Ничего! - отвечал Елпидифор Мартыныч и прошел прямо в кабинет.
Анна Юрьевна действительно сидела и писала письмо.
- Здравствуйте! - проговорила она, узнав Иллионского по походке и громкому кашлю, который он произвел, проходя гостиную.
- Садитесь, только не перед глазами, а то развлекать будете, - говорила она, не поднимая глаз от письма.
Анна Юрьевна хоть и принимала Елпидифора Мартыныча, но как-то никогда не допускала его близко подходить к себе: он очень возмущал ее чувство брезгливости своим гадким вицмундиром и своим гадким париком.
- Что нового? - проговорила она, кончив, наконец, писать.
- Ничего особенного-с. К-х-ха!.. - отвечал ей с кашлем Елпидифор Мартыныч. - У матери одной я сейчас был - гневающейся и плачущей.
- У какой это? - спросила Анна Юрьевна, зевая во весь рот.