- Так, выгнали.
Пионова засмеялась принужденным смехом.
- Ах, боже мой, боже мой! Чего не выдумают! Ивана Кузьмича выгнали! Ивана Кузьмича!.. - воскликнула она таким тоном, как будто бы это было так же невозможно, как самому себе сесть на колена. - Слышите, Марья Виссарионовна, что еще сочинили? Вы хорошо знаете причину, по которой Иван Кузьмич оставил службу, и его будто бы выгнали! Ха, ха, ха...
- Сочиняете более всех вы! - возразил Леонид.
Пионова только пожала плечами.
- Леонид Николаич какое-то особенное удовольствие находит говорить мне дерзости. Не знаю, чем подала я повод, - сказала она, покачав грустно головою.
- Ты выводишь, наконец, меня из терпения, Леонид! - проговорила грозно Марья Виссарионовна. - Царь небесный! Что я за несчастная женщина, всю жизнь должна от всех страдать, - прибавила она и начала плакать.
- Успокойтесь, Марья Виссарионовна, умоляю вас, пощадите вы себя для маленьких ваших детей. Леонид Николаич так только сказал, он не будет более вас расстраивать.
- Расстраиваете вы, а не я, - перебил тот.
- Перестань, Леонид! - воскликнула опять Марья Виссарионовна. - Душечка Лизавета Николаевна, скажите ему, чтоб он ушел; он меня в гроб положит.