Платону Степановичу ответ такой понравился.
— На чужой стороне, сударь, надобно скромно себя вести! — сказал он ему и снова возвратился к прежней своей мысли.
— Что мне с вами делать! Вы ступайте в карцер на день, на два, на три! — объявил он Бакланову.
— Я пойти пойду хоть на месяц, — отвечал тот, размахивая руками: — а уж свои убеждения имею и всегда буду иметь.
— Свои убеждения! — повторял ему вслед Платон Степанович. — А вы ступайте по домам! — объявил он прочим студентам. — Вам еще хуже будет! Еще!.. Еще!.. — повторял он неоднократно.
Что под этим: «еще хуже будет!» он всегда разумел, для всех обыкновенно оставалось тайной.
— Графу, я полагаю, доложить надо-с, — подошел к нему и сказал сладким голосом суб-инспектор.
— Знаю-с! — отвечал Платон Степанович с досадой и, выйдя на крыльцо, сейчас сел на своего неказистого коня и поехал.
«Свои убеждения, — рассуждал он дорогой почти вслух: — и я бы их имел, да вон тут господин живет!» — и он указал на генерал-губернаторский дом: — «тут другой», — прибавил он и ткнул по воздуху пальцем в ту сторону, где была квартира генерала Перфильева.
— Свои убеждения! — повторил он.