Здесь мы не можем пройти молчаньем: мир праху твоему, добрый человек! Ты любил и понимал юность! Ты был только ее добродушным распекателем, а не губителем!
5
Знай наших!
Через два-три дня назначен был бенефис Санковской. Само небо, как бы покровительствуя заговорщикам, облеклось густыми и непроницаемыми тучами. Фонари тускло светились. На Театральной площади то тут, то там виднелись небольшие кучки студентов.
— К третьему акту, что ли, велено сходиться?
— Да, да! А то, пожалуй, прогонят, — слышалось в одной из них.
— Платон приехал! — объявил, подходя, высокий студент.
— У кого подарок-то? У кого?..
— У Бакланова, разумеется!
— Финкель уже там: у него человек двадцать в райке рассажено.