Напуганная словами сына, Аполлинария Матвеевна не отложила своего намерения, а послала за Ионой Мокеичем.
«Он этакий говорун, — разговорит, может быть, его!» — думала она.
Александр, больной и расстроенный, только было прилег после обеда в своем кабинете, как двери отворились, и вошел Иона Мокеич, чистенький, примазанный, как бы ничего с ним перед тем и не случилось.
— Что, дяденька, а? — говорил он, входя.
Бакланов поднялся на диване.
— Вот кто! Ну что, как ваше здоровье? — произнес он.
— Да ничего! — отвечал Иона, садясь против него: — поотошел маненько… Что у вас-то такое натворилось?
Александр развел руками.
— Чорт знает, что такое тут происходит! — сказал он.
Иона усмехнулся.