— Из евреев?
— Нет-с!
— А я думал, сто из евреев!.. — продолжал он, устремляя на нее недоверчивый взгляд, а потом перенес его на висевшую на стене картину, изображающую жертвоприношение Авраамом сына. Как тому для Бога, так ему для своей любви ничего, видно, было не жаль.
В сенях Иродиаду опять остановил швейцар.
— Иосиф Яковлевич просил вас зайти к нему на минуточку, сказал он.
— Может и сам к нам прийти; мне еще некогда! — отвечала она бойко и, выйдя на улицу, сейчас же взяла извозчика и поехала домой.
— Привезла, барыня, — сказала она с восторгом, входя и подавая Софи пачку ассигнаций.
Софи только усмехнулась.
— Что же он говорил? — спросила она.
— Приедут послезавтра вечером.