— Дом очень дорого стоит, — начал опять старший: — но ужасно как глупо сделан: вот, посмотрите, — продолжал он, приотворяя дверь и показывая комнату, сделанную под арабский стиль, с куполом, с диванами и, вероятно, назначенную для курения. — Ведь — пряник!.. — продолжал юный Галкин: — все это сусальное золото! Посмотрите! — И в самом деле пальцем стер позолоту. — Уж если золото, так оно может быть терпимо только настоящее.
— У папеньки никакого нет вкуса! — подтвердил хромоногий, едва успевая ковылять за идущими братом и Баклановым в следующие комнаты.
— Эта комната помпейская, — продолжал старший Галкин: — тут один наш знакомый Зальцман приезжал, он учился в германском университете и просто разругал папа. Помпея хороша, когда она настоящая, а то Помпея из папье-маше! Это все папье-маше!.. — говорил он, ударяя пальцем по вазе, с виду как этрусской.
Бакланова начали наконец занимать эти молодые люди.
— Это тоже вздор! — продолжал Галкин, проводя его по комнате, убранной a la Louis XV. — Все поддельное; даже здешние столяры все и делали, — ужасное скотство!
— Тут всякого жита по лопате! — заметил Бакланов.
— Да! — отвечал с гримасой пренебрежения его юный вожатый. Знаете, как всегда у разбогатевшего жида: все чтобы сделать для виду, на показ; а ничего настоящего.
— Как у мещанина в дворянстве! — подтвердил меньшой.
«Ну, мальчики же!» — думал Бакланов.
Из комнаты a la Louis XV они проходили коридором.