— Ну, любила! — отвечала она как-то порывисто.
— И я ведь тогда благороден был в отношении к вам, согласитесь с этим: я многого мог бы достигнуть.
— Были благородны, — отвечала Казимира.
— И за это самое, — продолжал Бакланов: — вы по крайней мере теперь должны меня вознаградить.
— Чем же мне вознаградить? — сказала Казимира.
— Любовью.
Казимира грустно улыбнулась.
— Теперь это немножко трудно.
— Напротив, теперь-то и возможно: другое дело, когда вы были девушкой, когда от этого зависела участь всей вашей жизни, — тогда другое дело; но теперь, что же может препятствовать нашему счастью?
Казимира качала только головой.