— Отчего вы меня первого ударили? — спросил он Евпраксию.
Она сначала на это только улыбнулась.
— Отчего? — повторил Бакланов.
— Так… Вы очень смешно стояли… — сказала она и потом с гораздо большим одушевлением прибавила: — Смотрите, Хламовский непременно ударит mademoiselle Catherine!.. Ну, так и есть! — прибавила она почти с грустью, когда Хламовский в самом деле ударил mademoiselle Catherine.
«О, она еще совсем ребенок! Но мила, удивительно мила!» восхищался Бакланов.
Напоив всех чаем, Казимира наконец вышла к играющим и, прислонившись к дереву, в несколько мечтательной позе, начала глядеть на Бакланова. Тому отвечать на ее нежные взгляды — было решительно стыдно; а продолжать любезничать с Евпраксией он побаивался Казимиры.
Одушевление игры между тем заметно уменьшилось, и за веревочку держались только некоторые.
— Если хотите меня видеть, приходите в темную аллею, — сказала влруг Казимира, подходя к Бакланову.
Он в это время всей душой стремился итти за Евпраксией, которая, с несколькими кавалерами, входила на балкон; но как же, с другой стороны, было отказаться и от такого решительного предложения?.. Однако он пошел в комнаты.
Казимира по крайней мере с час гуляла по аллее; платье ее почти смокло от вечерней росы. Возвратясь в комнаты, она увидела, что Бакланов преспокойно стоял у колонны и смотрел на танцующих.