Оставив старушку на берегу, молодые люди углубились в остров. Евпраксия очень любила гулять по полям и по лесам: они, по крайней мере, прошли версты три, и он только немножко разгорелась в лице.
Казимира все надеялась, что в этом полутемном лесу Бакланов наконец объяснится с ней; но он как нарочно все шел и разговаривал с Евпраксией о самых обыкновенных предметах; Казимира начала неиствовать. Она бегала по лугам, рвала цветы, вплетала их себе в волосы, бросала их в Бакланова, наконец увидала у берега лодку.
— Ах, вот лодка! покатаемтесь, — говорила она.
— Нет! — возразила было ей Казимира.
— Душечка! ангел мой! — говорила Казимира, целуя ее.
— Но я maman сказала.
— Ничего, я все на себя приму, — умоляла ее Казимира.
— Поедемте! — поддержал и Бакланов: ему любопытно было видеть себя с этой восхитительною девушкой в одной лодке.
Евпраксия наконец, с своею кроткою улыбкой, согласилась.
— Я сяду на корме, — сказала она.