— Слыхала это не сегодня, — отвечала кокетливо Казимира.
— Вследствие этих обстоятельств, — продолжал Бакланов: — я решил жениться.
— А! — произнесла Казимира. — На ком же? — прибавила она, высоко-высоко выпрямляя грудь.
— Разумеется, на mademoiselle Eupraxie! — отвечал Бакланов.
Если бы пудовой камень упал в эти минуты на голову Казимиры, так она меньше была бы ошеломлена.
— Ну что ж? Желаю вам!.. — сказала она, по наружности спокойно; но в самом деле все это, стоявшее перед ней: мебель, окна и картины, слилось для ее глаз, мгновенно наполнившихся слезами, в какую-то пеструю решетку.
Бакланов сделал вид, как будто бы ничего этого не замечал.
— К вам собственно просьба моя в том, чтобы вы разузнали, как они примут мое желание.
— Я-а? — спросила, протянув, Казимира.
— Да! — отвечал Бакланов, опять как бы не поняв этого вопроса. — От этого решительно теперь зависит все мое будущее счастье, продолжал он: — Евпраксия именно такая девушка, какую я желал иметь женою своею: она умна, скромна, ну и, нечего греха таить, богата и со связями; а все это очень мне теперь не лишнее в жизни!..