Казимира слушала его, как бы совсем оглупевшая.
— И я надеюсь, что вы, мой старый, добрый друг, не откажется посодействовать мне в том, — заключил Бакланов и взял было ее за руку.
— Нет, не могу, не могу, не могу! — проговорила она скороговоркой и закрыла лицо руками.
— Бог, значит, с вами! — сказал Бакланов с грустною улыбкой.
— Но, друг мой! — воскликнул вдруг Казимира, протягивая к нему руки: — я сама вас люблю, — прибавила она и стала перед Баклановым на колени.
Тот хотел было ее поднять.
— Казимира! — говорил он.
— Нет, погоди, постой! — говорила она: — дай мне хоть раз в жизни выплакаться перед тобой, высказать, что чувствует душа моя!
И безумная женщина целовала при этом руки своего идола.
Бакланов не знал, что и делать.