Дети целовали отца, по крайней мере, с полчаса.
— Однако какие это бессмысленные поцелуи детские, — обратился он вдруг к Казимире.
— Отчего же? — спросила та, краснея.
— Так! — отвечал Бакланов и встал.
— Что ж, поиграйте еще с детьми, — сказала было ему Казимира.
— Нет! скучно! — повторил он, зевая, и ушел к себе в спальню спать, хоть всего еще только было десять часов.
4
Праздные и порочные мечтания
Баклановы обедали.
Евпраксия, как честная и пышная римская мтрона, сидела на конце стола. По правую руку от нее помещались: Казимира с старшим, Валеркой, как его звал отец, а по левую — нянька-немка со вторым, Колькой. У обоих детей были особые серебряные приборы, и оба скромнейшим образом сидели на своих высоких стульчиках.