— Там на вас чорт знает кто что пишет, а вы на меня, продолжал Никтополионов.
— Сто мы на вас? — сказал Эммануил Захарович, в самом деле ничего не знавший.
— Да кто же? Меня вон из службы вытурили, — отвечал с пеной у рта Никтополионов. — Они там убийства делают, людей режут, — продолжал он без всякой церемонии, обращаясь ко всей компании, собравшейся в довольно значительном количестве около них: — а я стану писать на них.
— Сто зе это такое вы говорите? — произнес, бледнея, Эммануил Захарович.
— Писать!.. — повторял ничего уже не слышавший Никтополионов. Да ежели бы что вы мне сделали, так я прямо палкой отдую.
— Вы не мозете меня дуть! — вспетушился наконец Эммануил Захарович.
— Нет, могу! — возразил ему Никтополионов: — я еще прапорщиком вашему брату рожу ляписом смазывал… Стану я тут на них писать!
— При меня ницего зе не написано, — сказал Эммануил Захарович.
— Нет, написано, врешь! Только не я писал… Я писать не стану, а доказывать теперь буду.
— И доказывайте! позалуста, позалуста! — отвечал ему гордо и злобно Эммануил Захарович.