— Гм! — отозвался Эммануил Захарович.
— Теперь зе я знать буду, к какому целовеку тот ходит. Тому целовеку он, знацит, говорил, и тот писал!
— Гм! — промычал Эммануил Захарович.
Далее они ничего не говорили, и только, когда подъехали к крыльцу, Эммануил Захарович признес:
— Зить нынце нельзя, зить!
— Нельзя, нельзя! — подтвердил с чувством и Иосиф.
14
Новая радость из Петербурга
Бакланов, заболевший после смерти Казимиры горячкой, начал наконец поправляться.
Последнее время к нему беспрестанно стали ездить местные помещики. Они запирались в кабинете, толковали что-то такое между собой.