— Ну да, разумеется, — подхватил Бакланов: — и клеточка ведь самое важное открытие в мире; смело ставь ее вместо Бога.
— Клеточка очень важное открытие, — повторил опять Сабакеев.
— Да, и Шиллер, и Гете, и Шекспир — ступайте к чорту! Дрянь они, — продолжал досадливо Бакланов.
— Шиллер, Гете и Шекспир делали в свое время хорошо.
— А теперь на поверхности всего мы с вами, не так ли?
— Нет, не мы, а идеи.
— Желательно бы мне знать, какие это именно? — проговорил Бакланов.
— Идеи народности, демократизма, идеи материализма, наконец социальые идеи.
— Все это около 48 года мы знали, переживали, и все это французская революция решила для нас самым наглядным образом.
— Ну, что французская революция! — произнес с презрением Сабакеев.