Губернский предводитель, сосчитав шары, звучным, но не лишенным удивления голосом произнес:
— Г. Басардин выбран и все почти белыми.
При этом многие не могли удержаться и, разведя руками, проговорили друг другу: «Вот вам и баллотировка наша!»
Сам же Петр Григорьевич, все продолжавший стоять у окна, слегка только вспыхнул и, раскланявшись перед дворянством, объяснил:
— Постараюсь заслужить…
— Да, да, постарайся, Петруша! — заметил ему Неплюев, сосед его по деревне и совершенно без церемонии с ним обращавшийся: — прежде только пять дураков тебе клали направо, а теперь набралось их пятьдесят. Слава Богу, совершенствуемся!
Общий хохот распространился по зале; но Петр Григорьевич нисколько этим не обиделся и сам улыбался. Он, кажется, хорошенько и не понял, в чем тут соль-то заключалась, и затем спокойнейшим манером, достояв всю баллотировку, сошел с лестницы степенною, неторопливою походкой, сел в свои розвальни и прибыл домой.
— Выбрали… в депутаты в комиссию, — сказал он совершенно не взволнованным голосом.
— Боже мой! — вскрикнула Надежда Павловна и, истерически зарыдав, бросилась перед образом на колени. — Благодарю Тебя, Царица Небесная! Благодарю, Иисусе Христе, что не дал несчастным, совершенно погибнуть!.. — бормотала она, всплескивая руками, и потом обратилась к мужу: — Да встань и ты: помолись, бесчувственный ты человек!
Петр Григорьевич повиновался. Став на одно колено и делая, по обыкновению своему, маленькие крестные знамения, он начал молиться.