По тому, какую она приняла позу, как завернулась в свой синелевый платок, можно было видеть, что когда-то и она была, или, по крайней мере, готовилась быть светскою женщиной: в ее сухощавом теле было что-то аристократическое, — свойство, которое наследовала от нее и Соня.
Петр Григорьевич между тем, помня военное правило, что чин чина почитает, продолжал стоять навытяжку, так что Корнеев заметил это и, пододвигая ему стул, проговорил: «Пожалуйста». Петр Григорьевич сел, но все-таки продолжал держать себя прямее обыкновенного.
— M-lle Sophie? — обратился Корнеев к Надежде Павловне.
— Она сейчас выйдет! — отвечала та и продолжала уже с грустью: — мужа моего выбрали в депутаты в комиссию, и теперь мы в такой нерешительности: не знаем, утвердит ли губернатор, или нет!
— Отчего же? Им так нравится m-lle Sophie! — возразил Корнеев.
— Да, но… — произнесла Надежда Павловна.
— Если позволите, я ему скажу, — присовокупил Корнеев.
— Ах, пожалуйста! — воскликнула Надежда Павловна униженно-просительским тоном.
— А вы в первый раз меняете шпагу на перо? — обратился Корнеев к Петру Григорьевичу.
— Нет, он уже несколько раз служил в штатской службе, поспешила ответить за мужа Надежда Павловна.