— Но надобно карты.
Надежда Павловна сейчас же пошла и принесла карты.
Корнеев с улыбкой разложил их в форме четыреугольника на восемь кучек, по три карты в каждой.
— Тут девять… тут, тут и тут! — пересчитал он их своим красивым пальцем. — Беру четыре карты и перекладываю так: тут девять, тут, тут и тут!
Мать и дочь с удивлением посмотрели друг на друга. Петр Григорьевич тоже смотрел на фокус с глубокомысленным вниманием.
— Возвращаю прежние четыре карты, — продолжал Корнеев: — и прибавляю к ним еще четыре, перекладываю и считаю: тут девять, тут, тут и тут!..
— Но как же это? — воскликнула как бы вышедшая наконец из терпения Надежда Павловна.
— Удивительно! — сказала Соня.
— Прибавляю к этим картам еще восемь, — продолжал удивлять их Корнеев: — раскладываю и считаю, девять, девять и девять.
— Вы зачем боковые-то считаете по два раза?.. Ужасно как замысловато!.. — вмешался вдруг в разговор Александр. Голос его был в одно и то же время голосом разьяренного тигра и цыпленка. Корнеев ничего не отвечал ему, а Соня и Надежда Павловна потупились; но Петр Григорьевич окончательно дорезал молодого человека.