— Да ты известен или нет о духовном завещании? — воскликнул ему Бакланов.
— Да что, батюшка, конечно, что покойница тогда грех только изволила лишний на душу взять, писавши это самое; а что умереть изволила, значит, мы вольные; порядки-то нынче известны-с! — отвечал староста, не ворочая к нему головы.
— Что ж вы и работать на меня не будете? — спросила Софи.
— Никак нет-с!
— И оброков платить мне не будете?
— Нет-с!
— Так я вас заставлю! Ах вы, мерзавцы, бунтовщики! — вскричала Софи, вся побледнев.
Госпожа в ней наконец проснулась. Она готова была своими хорошенькими ручками вцепиться старосте в волосы.
— Сейчас чтоб у меня прощения просили, сейчас! — продолжала она, стуча ножкой.
— Мир-то меня, сударыня, может теперь поедом съесть, что я и в дом-то вас допустил! — возражал ей староста.