Староста пошел вслед за ним в горницы.
— Вот он-с! — проговорил Бакланов, показывая на него Софи.
Та встала на ноги и собрала, сколько у ней было присутствия духа.
— Отчего вы не хотите ко мне явиться? — сказала она.
— Нам нельзя того! Извините нас, сударыня, на том! — сказал староста, по-прежнему потупляя глаза.
— Отчего нельзя?
— Воля уж, значит, теперь: какое явленье! Под неволею тоже опять-то голову сунешь, так и не выцарапаешь!
— Но воля сама по себе, а мое право на вас само по себе, говорила Софи.
Староста при этом даже усмехнулся.
— Нету, матушка, прав этаких ныне! — проговорил он.