— Вы возьмете меня?
— С величайшим блаженством.
— А вы дорогой меня не скушаете?
— Нет, не скушаю, — отвечал Ленев и покраснел.
Он, говорят, когда еще Соня находилась в пансионе, был влюблен в нее и даже делал об этом декларацию одной классной даме.
Во весь этот разговор Корнеев, хоть бы раз приподнял глаза от карт, как будто бы все его состояние было поставлено на них.
Соня отошла и пошла к губернаторше.
— Марья Николаевна, дайте мне конфетку, хорошенькую-хорошенькую, — говорила она, как избалованный ребенок.
— Изволь, моя милочка, изволь! — отвечала та, подавая ей из стоявших на столе конфет самую лучшую (Марья Николаевна была очень добрая женщина).
— Не хотите ли потанцовать? Я сейчас пошлю за музыкантами, спросил любезно губернатор.