— Ах, да… или нет, нет! — воскликнула Соня.
Как ни старалась она скрыть, но она заметно была грустна. Корнеев стал собираться. Он почти по-родственному распрощался с Марьей Николаевной, взял от нее несколько поручений в Петербург; с губернатором он ушел в кабинет и долго с ним разговаривал шопотом; но Соне только мимоходом, и то как-то рассеянно, сказал:
— Adieu, mademoiselle!
— Adieu! — отвечала она ему, не вставая и не подавая руки. «Дурак!» — подумала она про себя, когда скрылся за драпировкой кончик его сабли.
Корнеев, впрочем, так же небрежно поклонился в зале и другим дамам. Он, по самой натуре своей, был несколько фат.
— Дедушка, что же вы? — прикрикнула Соня на Ленева, который тыкался из угла в угол и искал шляпы.
— Готов-с, ожидаю, — произнес он наконец.
Соня начала прощаться с Марьей Николаевной.
— Смотрите же, довезите ее у меня бережно! — говорила та, грозя Леневу пальуем.
— Пять ведь лет уже няньчился с ней в пансионе, — отвечал тот дребезжащим голосом.