— Ну, уж нечего сказать: хорошу и выняньчили, — сказала Соня, сходя с лестницы и мило потряхивая головкой.
— Еще бы не хорошу! Ну, может ли быть что-нибудь прелестнее этого личика! — говорила Марья Николаевна, когда Соня надевала капор.
— Да! — подтвердил и начальник губернии.
Яков Назарыч от удовольствия и от стыда весь горел румянцем. Когда они сели в карету, Соня поместилась в один угол, а Ленев придвинулся в другой.
— У вас это свои лошади, Яков Назарыч? — спросила Соня.
— Свои.
— А что вы за них заплатили?
— За пару три тысячи.
— Ах, какие славные! Как бы я желала иметь таких.
Яков Назарыч на это ухмыльнулся.