— Женщина женщине рознь!.. — пробормотал он.
— Нет, не рознь! — воскликнул Бакланов: — она моя родственница, понимаете ли вы это?..
Галкин совсем растерялся.
— Я не знал этого!.. — сказал он.
— Ну, так я заставлю вас знать! — кричал Бакланов: — и сейчас же вас, с вашим ослом, отправлю в эту пропасть! — прибавил он, показывая на крутейший обрыв, мимо которого они проезжали, и вслед затем, в самом деле, начал толкать Галкинова осла в спину, в зад, чтобы он подошел к обрыву.
— Перестаньте, Бакланов, перестаньте! — кричал во все это время молодой еврей.
Бакланов разбил себе ногу, руку, но ничего не сделал с ослом.
— Эмансипаторы тоже женские! — заключил он бешеным голосом.
Но Галкин успел уже в это время повернуть осла и уехать под гору.
— Вы ужаснейший чудак! — говорил он, обертываясь к Бакланову, которого главным образом в эти минуты взбесило то, что Софи проигрывала и, пожалуй, опять продаст себя Галкину.