По случаю небольшого числа пассажиров, Бакланов с женой занимал отдельную каюту. В один вечер, ложась спать и снимая с себя, между прочим замшевый пояс, он проговорил вполголоса:
— Ах, обуза, обуза проклятая.
— Что такое это вы сказали? — спросила вдруг его Евпраксия.
Последнее время она заметно присматривала за мужем.
— Так!.. Ничего!.. — отвечал Бакланов.
— Какая это у вас обуза? — продолжала Евпраксия.
Бакланов молчал.
— Да ну же, говори! — сказала она.
Бакланов усмехнулся.
— Да вон… из Лондона… порученье дали.