— Как это вам могло прийти в голову, скажите, пожалуйста? — сказала она.
Евпраксия с грустью качала на него головою.
— Я было сначала и отнекивался, — продолжал Бакланов: надулись, перестали со мной говорить… мне уж и неловко стало.
Евпраксия усмехнулась.
— Вашему ничтожеству я уж и слов не нахожу; да хороши и они, хороши! — проговорила она и на другой день не оставила в покое и брата.
Она взяла его за руку, увела к себе в комнату и заперла дверь.
— Что это такое ты с собой везешь? — спросила она его прямо.
— Что везу? — спросил, в свою очередь, мрачно Сабакеев.
— Я знаю уж что! — отвечала Евпраксия.
Валерьян посмотрел себе на руки.